Источник — smithsonianmag.com

Долгая и странная история тефлона, неразрушимого материала, к которому, кажется, ничего не прилипает.

Химики случайно открыли это вещество в 1938 году, и с тех пор оно используется для самых разных целей: от создания первой атомной бомбы до предотвращения прилипания яиц к сковороде.

Руди Молинек — репортер
20 августа 2024 г.

6 апреля 1938 года группа химиков из компании DuPont собралась вокруг части своего последнего эксперимента: обычного металлического цилиндра. Предполагалось, что в нем находится тетрафторэтилен, бесцветный газ без запаха. Но когда они открыли клапан, газ не вышел. Что-то было не так. Какое-то время они были в тупике. Цилиндр весил больше, чем должен был бы весить, если бы был пуст, но внутри, казалось, ничего не было. В конце концов, кто-то понял, что нужно разрезать цилиндр, чтобы посмотреть, что происходит. Они обнаружили, что внутренняя поверхность металла неожиданно покрыта скользким белым порошком.

«В прошлом меня спросили: „Какова была ваша реакция?“ — сказал химик компании DuPont Рой Планкетт в интервью 1986 года, посвященном истории создания компании. — Моя реакция была: „Ну, теперь нам придется начинать все сначала“».

Но вместо того, чтобы выбросить, казалось бы, неисправный баллон, Планкетт решил провести несколько экспериментов. Он обнаружил, что газ спонтанно «полимеризовался», превратившись в загадочное вещество, которое, по-видимому, не разлагалось при высоких температурах. Это вещество также не реагировало и не растворялось ни в одном из сильно едких химических веществ, которые Планкетт к нему применял, включая кислоты, достаточно сильные, чтобы разъедать кости. Техническое название этого супервещества довольно сложное: политетрафторэтилен, или ПТФЭ. Но вы, вероятно, знаете его под другим названием: тефлон.

По словам Планкетта, «следующий вопрос был: „Что вы собираетесь делать со всем этим?“»

Изначально у учёных из DuPont не было хорошего ответа на этот вопрос, но теперь этот материал повсеместно используется в повседневных предметах. С момента своего открытия 86 лет назад тефлон и его химические потомки, пер- и полифторалкильные вещества, или ПФАС, распространились повсюду. Мы используем их для изготовления антипригарных сковородок и научного оборудования, для водонепроницаемых дождевиков, для жиростойкой упаковки фаст-фуда и даже иногда для скрипящих клавиш пианино. Эти молекулы настолько распространены, что исследование 2015 года обнаружило эти химические вещества в крови 97 процентов американцев. И, как выяснили медицинские исследователи, попадая в наш организм, эти долго сохраняющиеся химические вещества могут наносить вред.

Но ответ на вопрос о том, что делать с тефлоном, и о его последующем пути из лаборатории DuPont в наши кухни, шкафы и тела, не появился в одночасье. История восхождения тефлона начинается с разработки холодильной техники в начале 20-го века и проходит через Манхэттенский проект по изменению мира с помощью атомного оружия, прежде чем он попал в бесчисленное множество потребительских товаров, начиная с культовой сковороды с антипригарным покрытием. Однако поначалу казалось, что этот материал никуда не денется, поскольку его производство было дорогостоящим, и у него не было четкого применения.

История происхождения тефлона начинается примерно за десятилетие до его открытия. В конце 1920-х годов холодильная промышленность переживала кризис после череды смертельных аварий, когда опасные газы, используемые в качестве хладагентов, взрывались с драматическим эффектом или просачивались в ничего не подозревающие дома. Заголовки вроде «Газ из льдогенератора убил 15 человек в Чикаго; утечки в холодильных установках в домах названы причиной загадочных смертей» пестрели в New York Times. Проблема заключалась в том, что химические вещества, используемые для отвода тепла изнутри холодильника и его охлаждения, были либо высокотоксичными, либо легковоспламеняющимися, либо и тем, и другим.

В рекламе первых холодильников, использующих диоксид серы в качестве хладагента, их позиционировали как «самопредупреждающие», поскольку сильный запах должен был предупредить пользователей о возможной утечке до того, как она станет слишком опасной. Производители холодильников на основе диоксида углерода хвастались отсутствием запаха и взрывов в своих системах. «Если вы рекламируете свой хладагент как не вызывающий взрывов, — говорит Марк Маклинден, инженер-химик из Национального института стандартов и технологий, — это может указывать на проблемы у некоторых конкурентов». Хотя диоксид углерода был безопаснее, он не был особенно эффективен для бытового применения, поскольку для его работы требуется гораздо более высокое давление, что увеличивает затраты и повышает вероятность утечек.

На фоне негативной прессы и странной рекламы производителям холодильников нужно было что-то менять. В General Motors руководитель исследовательского отдела Чарльз «Босс Кетт» Кеттеринг поговорил с главным инженером Frigidaire, а затем позвонил Томасу Мидгли, который прославился в компании тем, что добавлял свинец в бензин для предотвращения детонации двигателя. «Мы пришли к выводу, — сказал Кеттеринг Мидгли, — что холодильной промышленности нужен новый хладагент, если они когда-либо хотят чего-то добиться».

Кеттерингу был нужен хладагент, который работал бы при разумных температурах и давлениях, был бы недорогим в производстве, не вызывал коррозии обычных материалов, нетоксичен и не был бы легковоспламеняющимся. В поисках этой идеальной молекулы Миджли обратился к верхнему правому углу периодической таблицы. Он знал, что эти элементы, как правило, образуют соединения, способные охлаждать бытовые холодильники до идеальной температуры. Быстро он остановил свой выбор на фторе.

Сам по себе фтор кажется маловероятным кандидатом. Кислотная форма фтора, называемая фтороводородной кислотой, печально известна своей токсичностью. Попав в организм, она может не только разрушать кости, но и агрессивно связываться с кальцием в крови до такой степени, что это может остановить сердце. Но как только фтор связывается с атомом углерода, образуя соединение, он полностью меняет свои свойства.

«Главное в фторе — это то, что связь углерод-фтор является самой прочной связью в химии», — говорит Маклинден. «Поэтому, когда вы вводите фтор в молекулу, его трудно отделить, и это делает её, по сути, стабильной. Стабильность, нереактивность — всё это в сочетании с низкой токсичностью».

В течение трёх дней после получения задания от Кеттеринга Миджли нашёл потенциально перспективное вещество, которое широко использовалось до 1980-х годов: хлорфторуглерод, или ХФУ, который мы сейчас называем фреоном. Учитывая воздействие свинца в автомобильном бензине на здоровье человека и окружающую среду, а также истощение озонового слоя из-за ХФУ, Маклинден говорит, что Миджли был «королём непредвиденных последствий».

Но пройдет еще несколько десятилетий, прежде чем ученые обнаружат опасность ХФУ для окружающей среды. Тем временем, по сравнению с токсичными и легковоспламеняющимися альтернативами, доступными в 1930-х годах, это вещество казалось чудодейственным хладагентом. Во время демонстрации своего недавно открытого фреона Миджли вдохнул полную глотку газа и выдохнул, погасив свечу, чтобы наглядно доказать его нетоксичность и легковоспламеняемость.

Разработка, казалось бы, безопасного хладагента привела к взрывному росту его применения в быту — холодильники, автомобильные кондиционеры, тепловые насосы и многое другое. Но, согласно интервью Планкетта, записанному в 1986 году, «в начале 1938 года возник кризис».

Компания Frigidaire, в то время дочернее предприятие General Motors, сохраняла за собой право собственности на фреон, и другие производители холодильников тоже хотели поучаствовать в этом деле. Они обратились к DuPont с просьбой создать новые хладагенты, обладающие преимуществами фреона, — и эта задача досталась команде Планкетта. Вскоре они, как и Миджли, начали искать соединения на основе фтора. Эти поиски привели к злополучному, дефектному цилиндру из тетрафторэтилена — молекулы газа, состоящей из двух атомов углерода, окруженных четырьмя атомами фтора. Полимеризация газа соединяла эти небольшие молекулы в длинную цепочку, и они затвердевали, образуя фторполимер ПТФЭ.

Вещество, которое позже получило название тефлон, сначала было отложено, и ученые вернулись к поискам новых хладагентов. В то время исследователи не могли представить себе прибыльного применения такого дорогостоящего в производстве вещества. Все изменилось всего несколько лет спустя с вступлением Соединенных Штатов во Вторую мировую войну и началом реализации Манхэттенского проекта по созданию атомного оружия. Как помнят зрители нашумевшего фильма 2023 года «Оппенхаймер», одним из важнейших этапов создания первой в мире атомной бомбы было получение достаточного количества урана и плутония, что апокрифически показано в сценах, где ученые в Лос-Аламосе медленно и эффектно наполняют стеклянную чашу шариками, символизируя прогресс в направлении взрывоопасности.

По словам Гордона Фи, инженера-ядерщика и бывшего президента компании Lockheed Martin Energy Systems, ученые и инженеры правительственного предприятия в Ок-Ридже, штат Теннесси, взялись за задачу очистки урана. Они остановились на процессе, называемом газовой диффузией, при котором газ, называемый гексафторидом урана, пропускался через километры труб, содержащих тысячи фильтров, которые отделяли взрывоопасный изотоп от остального вещества.

Проблема для ученых в Ок-Ридже и генерала Лесли Гроувса, руководившего Манхэттенским проектом, заключалась в том, что гексафторид урана обладает высокой коррозионной активностью. Газ разъедал прокладки и уплотнения клапанов, которые помогали удерживать и регулировать поток этого редкого и крайне важного вещества.

Что именно произошло дальше, до конца не ясно, учитывая секретность и разграниченность, присущие Манхэттенскому проекту, а также продолжающуюся засекреченность документов. Но мы знаем, говорит Фи, что многие сотрудники DuPont работали в Ок-Ридже, в основном на отдельном заводе, используемом для переработки плутония.

Сотрудники DuPont знали, что Гроувсу нужно герметизировать километры трубопроводов, говорит Фи, который начал работать на заводе газовой диффузии в Ок-Ридже в 1956 году. «Они сказали: „У нас есть уникальное семейство материалов, мы думаем, что из них получится хорошая коррозионностойкая прокладка“».

С момента своего открытия в 1938 году и до этого момента, вероятно, в 1942 году, политетрафторэтилен (он не был официально зарегистрирован как тефлон до окончания войны) оставался в компании DuPont любопытным лабораторным продуктом.

Практически неограниченные ресурсы Манхэттенского проекта позволили компании DuPont впервые использовать новый материал в промышленных целях. Ученые и инженеры в Ок-Ридже, такие как Фи, использовали ПТФЭ для защиты труб предприятия от коррозионных газов до тех пор, пока завод не был закрыт несколько десятилетий спустя. «Насколько мне известно, замена этому материалу никогда не рассматривалась, — говорит Фи, — поэтому можно сказать, что он использовался в рамках Манхэттенского проекта до 1985 года».

По словам Планкетта, эти ресурсы и спрос на ПТФЭ во время войны дали компании DuPont возможность продолжить изучение нового материала и найти для него другие применения. Первоначально эти применения были в основном в промышленности и военной сфере.

Например, Планкетт вспомнил о производственном предприятии, которому нужно было перекачивать азотную кислоту высокой концентрации. По его словам, раз в неделю насос выходил из строя и его приходилось ремонтировать. Однако, когда рабочие попробовали использовать тефлон в насосе, он так хорошо проработал более шести месяцев, что они решили все равно разобрать его, чтобы посмотреть, как он себя покажет. Внутри, как они обнаружили, все осталось в первозданном виде.

Но тефлон тогда был далек от того, чтобы стать широко известным, как сегодня. До тех пор, пока изобретатели не придумали, как использовать его для изготовления посуды с антипригарным покрытием. В 1952 году Планкетт, в рамках одного из первых публичных признаний своего открытия, получил медаль Джона Скотта. Эта награда, присуждаемая ученым и изобретателям городом Филадельфия за улучшение «комфорта, благополучия и счастья человечества», также была вручена братьям Райт, Томасу Эдисону, Марии Кюри и Николе Тесле. Но на церемонии награждения Планкетта каждый ушел домой со специальным подарком.

«Это был первый случай в стране, когда кто-либо увидел кухонную утварь с тефлоновым покрытием», — сказал Планкетт в устной истории 1986 года. — «Они делали формы для кексов с тефлоновым покрытием и раздавали их в качестве подарков… Некоторые из этих форм для кексов сохранились до наших дней. Одна из них есть у меня дома».

Несколько лет спустя, в начале 1960-х годов, такие приспособления стали доступны обычным поварам. Изобретательница Марион Троццоло в 1957 году придумала первую сковороду с тефлоновым покрытием, получившую название Happy Pan, и начала продавать её в 1961 году. К 25-летию сковороды, в 1986 году, Троццоло подарила оригинальную сковороду Happy Pan Национальному музею американской истории Смитсоновского института.

С тех пор тефлон распространился повсюду. В 1969 году Уилберт и Боб Гор использовали разновидность ПТФЭ для создания водонепроницаемой, дышащей ткани, которую они назвали Gore-Tex, и которая теперь повсеместно используется в дождевиках и походных ботинках. Изобретатели также применяют тефлон в зубной нити, сантехнической герметизирующей ленте и медицинских устройствах, таких как искусственные клапаны сердца, и во многих других областях.

Разработка и широкое использование тефлона также стимулировали создание нового класса химических веществ, называемых пер- и полифторалкильными веществами, или ПФАС. В них используются те же уникальные свойства, которые сделали тефлон таким удобным для многих целей. В своей простейшей форме молекулы ПФАС имеют цепочку атомов углерода, окруженных очень прочными связями с фтором. Эта часть молекулы гидрофобна и не смешивается с водой. Многие ПФАС также имеют то, что химики называют «головной группой», присоединенной к этой цепочке. Этот пучок атомов гидрофилен, поэтому одна сторона молекулы склонна к контакту с водой. Эти химические вещества, как правило, очень прочны и отталкивают воду, жир и тепло.

Однако именно эти свойства делают ПФАС потенциально опасными. Поскольку связь углерод-фтор очень прочная, ПФАС нелегко разлагаются в естественных условиях, что и привело к их прозвищу «вечные химикаты». Их двойственная природа — способность как притягивать, так и отталкивать воду — делает их очень подвижными во влажной среде, поскольку молекула легко может быть подхвачена движущейся водой и так же легко осаждаться на поверхностях, через которые проходит вода.

Широкое использование ПФАС означает, что они повсюду, и, попав в наш организм, эти химические вещества могут вызывать проблемы. По данным Агентства по охране окружающей среды, ПФАС могут снижать фертильность; нарушать развитие детей; повышать риск рака предстательной железы, почек и яичек; вмешиваться в работу иммунной системы; и снижать эффективность вакцин.

В ответ на это Европейский союз и некоторые штаты США принимают меры по запрету или ограничению продажи и использования ПФАС, а пострадавшие сообщества прибегают к судебным искам для возмещения ущерба. Однако зачастую эти правила касаются лишь нескольких из более чем 6000 различных соединений ПФАС и оставляют отрасли большую свободу действий.

Не всё из этого обязательно верно для самого тефлона и других пластмасс, изготовленных из фторполимеров. Поскольку цепочка атомов углерода и фтора в молекулярной структуре ПТФЭ очень длинная, нашему организму не так легко её усваивать. Производители утверждают, что это означает, что новые и предлагаемые правила для ПФАС с более короткими цепочками не должны включать такие полимеры, как тефлон, который, по их мнению, является «полимером, вызывающим меньшую обеспокоенность».

Однако Райнер Ломанн, химик-эколог из Университета Род-Айленда, говорит, что «если вы действительно посмотрите на весь жизненный цикл от производства до утилизации, то увидите совершенно другую картину».

Это связано с тем, что в процессе производства фторполимеров, таких как тефлон, компаниям часто приходится использовать другие, короткоцепочечные ПФАС. Ученые и представители органов здравоохранения также узнают больше о том, как пластмассы, включая фторполимеры, распадаются на микрочастицы и взаимодействуют с человеческим организмом. Длинноцепочечные ПФАС могут распадаться на более короткоцепочечные молекулы в течение длительного времени в таких средах, как свалки, куда в конечном итоге попадает множество потребительских товаров с тефлоновым покрытием. Несмотря на эти растущие опасения, «всегда есть коммерческий интерес в сохранении статус-кво», — говорит Ломанн.

В настоящее время такой статус-кво означает ежегодные мировые продажи тефлона в размере около 3 миллиардов долларов. Прогнозируется, что к 2027 году эта сумма превысит 4 миллиарда долларов.

Рой Планкетт умер в 1994 году, до того, как опасения по поводу токсичности ПФАС получили широкое распространение и стали частью ежедневных новостных репортажей, как это происходит сейчас. В 1986 году он сказал, что «открытие ПТФЭ описывалось по-разному: как пример счастливой случайности, удачного стечения обстоятельств или гениальной вспышки». Он считал это открытие, сделанное 48 лет назад, вершиной своей карьеры. «Я горжусь своим участием в этой разработке, — сказал он, — горжусь компанией, с которой работал, горжусь тем, что произошло, и больше всего горжусь пользой, которую это оригинальное изобретение принесло человечеству».

Ломанн считает, что дух изобретательности и открытий должен возродиться сейчас, когда обнаруживается все больше опасностей, связанных с ПФАС, и начинают вводиться правила, запрещающие их использование.

Отрасли, использующие фторсодержащие химические вещества, уже сталкивались с подобной проблемой. В 1980-х и 1990-х годах стало ясно, что химический предшественник тефлона, хлорфторуглеродные хладагенты, представляют серьезную угрозу для окружающей среды из-за ущерба, который они наносят озоновому слою. Ряд международных договоров, включая Монреальский протокол, успешно запретил эти вещества во всем мире. Проблема озоновой дыры больше не является актуальной.

Однако у этих усилий было одно важное преимущество перед нынешним прогрессом в исключении ПФАС из многих областей применения. «Ключевым моментом Монреальского протокола, — говорит Маклинден, — было наличие альтернатив, которые не ставили бы под угрозу безопасность или эффективность».

В настоящее время не существует чудодейственных заменителей для бесчисленных и невероятно полезных применений ПФАС. Но, как обнаружил Планкетт в 1938 году, это не означает, что ученые должны прекратить попытки. На самом деле, учитывая недавние сообщения о том, что такие компании, как 3M, игнорировали или скрывали предупреждения ученых об опасностях ПФАС, Ломанн считает, что, возможно, ученым следует предоставить место во главе стола.

«Научная часть сработала. Но, конечно, на более высоком уровне в этих компаниях [ученых] оттеснили на второй план, изолировали и заставили замолчать», — говорит он. «Возможно, это никогда бы не достигло таких масштабов, если бы ученые были у власти».

#OCR from https://mastodon.ml/@xenomorph/114285278434927563

История дружбы, науки и, даже борьбы с мракобесием черного рынка браконьерства в честь 91-го дня рождения великой Джейн Гудолл — между мирами. Всё о тех, кто строил мосты между стереотипами биологических границ даже ценой собственной жизни. День, когда мы празднуем жизнь, вспоминаем смерть и осмысляем человечность за пределам принятых рамок понятий о личности.

В статье рассматривается концепция «нечеловеческой личности», вдохновленная жизнью и вкладом Джейн Гудолл, бонобо Канзи и Дайан Фосси. В ней восхваляется новаторская работа Гудолл по признанию шимпанзе как личностей с именами, характерами и эмоциями, что бросило вызов представлениям научного сообщества в 1960-х годах. В повествовании подчеркивается интеллект, эмпатия и способность Канзи общаться с помощью лексиграмм, демонстрируя его глубокую связь с окружающими его людьми. Его действия показали, что эмпатия выходит за рамки видов, что побуждает к переоценке того, что значит быть человеком. В статье также чествуется Дайан Фосси, посвятившая свою жизнь изучению и защите горилл и в конечном итоге поплатившаяся жизнью из-за своей борьбы с браконьерством. В тексте подчеркивается продолжающаяся борьба за признание нечеловеческих личностей и этические последствия, которые это имеет для общества. Предполагается, что признание индивидуальности животных может привести к большему пониманию и состраданию между людьми. Автор призывает к размышлению о том, как эти концепции могут изменить границы в будущем. В конечном счете, празднование 91-летия Гудолл служит напоминанием о важности этого этического дискурса.

(Summary #generated by #kagi)

В начале XXI века человечество столкнулось с понятием, которое на первый взгляд может показаться просто красивым, слегка поэтичным слогом — но за ним стоит настоящая революция и сдвиг целого пласта в восприятии мира. Речь о новом понятии нечеловеческой личности, о том, кто получил право на личность не став человеком, и о тех, кто приближал этот момент.

Это не метафора и не риторическая фигура литературной речи. Это концепт, открывающий двери в этическое будущее, где животные не просто «объекты исследования» или «ресурсы», а индивидуальности, способные к выбору, обладающие сознанием, самосознанием, чувствами, эмоциями, эмпатией, намерениями — и, возможно, даже моральными качествами которые заставят краснеть человека.

Признание за другими видами права на личность не просто трогает душу или вызывает сочувствие. Оно имеет потенциал менять законы прежних отношений и отношения, задавать новые рамки научной этике и философии сознания, ставить перед правом и обществом неудобные, но неизбежные вопросы которые долго стояли перед закрытой дверью ожидая внимания к себе. Если суслик — это личность, то чем он отличается от человека? Неужели только формой ушей, отсутствием кредитной истории или количеством научных публикаций? Что мы знаем о нём? И как оказалось, совсем не много.

Возможно, однажды эти вопросы станут основополагающими. Особенно в свете надвигающегося расщепления самого человечества — с появлением постлюдей, биомодифицированных кланов и носителей принципиально иных когнитивных схем, благодаря, например, новым биологическим имплантам, устройствам которые дадут новые возможности коммуникации ранее их не имевшим, инвалидам. Тогда различие между «нами» и «не нами» приобретёт ещё более острый, болезненный, а возможно — и опасный характер. И то, как мы сегодня подходим к этому рубежу, как настраиваем этико-правовые системы, может оказаться определяющим для будущего не просто всех, для будущего всего!

Сегодня я вспомнил об этом всём, прочитав прощальные слова команды Ape Cognition and Conservation Initiative — тех, кто годами жил и работал рядом с Канзи. Бонобо, чьи интеллектуальные способности вошли в современные учебники, а чья личность, несмотря на очевидность, далеко не всеми была признана.

Канзи говорил на языке лексиграмм, умел шутить, играл в догонялки, принимал гостей, выражал нежность, делал выбор. Но главное — он был собой, он был одним из множества других, не изученных и не исследованных, до сих пор не понятых, которым, возможно, тоже есть что сказать, чем удивить. А может и поразить!

Прощание с ним — это не просто слова сотрудников. Это воспоминания о друге, о личности, о существе, которое раз за разом напоминало людям, что эмпатия не знает границ и открывает двери в новые миры. Что и произошло.

Джордан вспоминала, как Канзи проявлял доброту — например, аккуратно положив кожуру банана в рот своему другу Теко просто ради того, чтобы поделиться. Или как он часами мог балансировать на тыкве — играя, наблюдая, радуясь. Да, Канзи вошёл в историю как умнейший бонобо, но Джордан надеется, что его запомнят именно за доброту.

Линдси, одна из сотрудников, делилась своей историей, как однажды установила гамак в теплице. Остальные бонобо не обратили внимания, а Канзи первым устроился в нём, стал неспешно есть морковку, а затем — глядя на неё — выбрал лексиграммы сказав: «хорошо» и «гамак». Это был лучший комплимент в её жизни. Это была коммуникация!

Гайла, ещё одна сотрудница, вспоминала, как однажды привела родителей. Канзи увидел на столе вишню, арахис и бутылку воды, подошёл к клавиатуре и многократно повторил: «вишня-арахис-вода», ожидая, когда его угостят. Он не только понимал символы — он знал, как быть другом. Особенно она любила, как он говорил ей «привет» по утрам. Особенно если она не забыла принести ему на завтрак яйцо. Сара называла Канзи самым умным в группе и настоящим светом мысли. Его игры, жесты, умение устанавливать контакт с людьми — всё это было не просто интересным поведением или игрой. Это было личное, живое, настоящие отношения. Он был не просто бонобо. Он был другом для всей команды.

Все эти примеры восхищённых членов коллектива можно приводить без конца, их хватит на целую книгу — сборник из цитат. Вероятно, это случится в самом ближайшем будущем.

Джун вспоминала первую встречу: Канзи выплюнул в неё полный рот воды и рассмеялся. Он знал, что делает. Он знал, что у Джун всегда бывают «сюрпризы». Как-то раз он сам составил из лексиграмм цепочку во друг-другавремя одной из бесед: «ты», «сюрприз», «изюм» — из йогуртовых смесей, разумеется, которыми его часто баловали. Они часто играли в догонялки, через стекло, с её собаками, которых она приводила с собой. Канзи знал, как играть. И знал, как любить. Говорит она.

Сара писала, что он был мостом между мирами. Люди приходили настороженными, не зная, чего ждать. А уходили другими. Потому что Канзи менял их. Он показывал, что эмпатия — это не привилегия человека. Он напоминал, как важно по-настоящему слушать. Он заставлял переосмыслить, что значит быть человеком. Из очередного воспоминания.

Мэйси рассказывала, как он организовал забег между её отцом и братом, а затем вызвал победителя на реванш — и выиграл. Он был умным, весёлым, живым. Канзи был личностью с большой буквы, и это понимали все. Он действительно был не просто «похож на человека». Он был настоящей, полной жизни, раблезианской личностью — с юмором, страстями, привычками, воспоминаниями, изяществом и достоинством.

Но признание его личности не возникло из ниоткуда. Оно стало возможным благодаря мужеству одной женщины. Джейн Гудолл. В 1960-х она впервые заявила: шимпанзе, с которыми она работает, — это личности. У них есть имена. У них есть характеры. У них есть истории и индивидуальность. Научное сообщество — тогда в основном мужское и закрытое — восприняло это как ересь. Гудолл тогда едва не изгнали из науки. Но она выстояла. И победила. До прихода в науку женщин, это было жестокое сообщество конкурирующих мужчин. Канзи на их фоне был настоящим гуманистом.

Сегодня ей 91 год. Она жива. Она по-прежнему пишет, выступает, вдохновляет. Это чудо — и это чудо нам нужно беречь. Потому что концепт нечеловеческой личности — это не только Канзи и не только шимпанзе. Это вопрос о том, где будут новые границы, и когда границы исчезнут... Кто будет считаться «нами» в будущем. И кто — уже сегодня. Они заставят понять свои ошибки в отношениях между собой в том числе и людей, что, возможно, сможет изменить мир. С днём рождения, Джейн.

Размышляя о судьбе Канзи, о великой работе Джейн Гудолл и о будущем, которое мы только начинаем осмыслять, нельзя не вспомнить и другую фигуру — Дайан Фосси. Она посвятила свою жизнь гориллам, жила среди них, изучала, защищала, называла по именам. И в конечном итоге заплатила за это дорогую цену.

В 1985 году Дайан Фосси была убита в своей хижине в Руанде. Всё указывало на месть браконьеров, чьим планам она очень мешала привлекая к внимание всего мира к гориллам и проблемам браконьерства в Африке. Её смерть стала символом той границы, за которую наука, сострадание и подлинная человечность выходят слишком далеко — туда, где начинаются интересы черного рынка мракобесов, насилия и страха перед равенством и правами ближайших к человеку родственников из мира животных.

Это напоминание: борьба за признание нечеловеческой личности — не абстракция. Это борьба, в которой гибнут люди. Но и благодаря этим людям — вроде Дайан, Джейн и тем, кто знал Канзи — мы приближаемся к дню, когда «личность» перестанет быть словом, ограниченным видом. И, может тогда, и люди станут лучше понимать друг друга и прекратят войны.

Конец.

Эпоха Возрождения, ознаменовавшаяся расцветом искусства и науки, принесла новые эстетические идеалы, которые нашли отражение не только в архитектуре и литературе, но и в представлениях о женской красоте. Центральным вопросом исследования стало соотношение реальных гигиенических практик и их художественного воплощения в контексте удаления волос на ногах. Анализ исторических источников и художественных произведений позволяет выявить сложное взаимодействие между социальными нормами, технологическими возможностями и культурной репрезентацией.

Эстетические идеалы Возрождения и телесные каноны

Трансформация представлений о женской красоте

В период Ренессанса произошёл радикальный пересмотр средневековых представлений о теле. Если ранее церковь проповедовала аскетизм и отрицание физической привлекательности как проявления греховности, то гуманисты возродили античный культ гармоничного тела. Художники типа Боттичелли и Тициана создавали образы, где гладкая кожа символизировала не только красоту, но и нравственную чистоту[1][3].

Медицинские трактаты того времени, такие как работы Джованни Маринелло, прямо связывали состояние кожи с социальным статусом. Бледность покровов, достигнутая с помощью свинцовых белил и травяных отваров, свидетельствовала о благородном происхождении, тогда как загар ассоциировался с физическим трудом[1]. Эта иерархия визуальных маркеров объясняет, почему на портретах знатных дам кожа всегда выглядела фарфорово-гладкой, лишённой каких-либо природных особенностей.

Технологии ухода за телом

Архивные источники свидетельствуют о существовании сложных косметических процедур. Венецианские красавицы использовали смеси из негашёной извести и мышьяка для удаления волос, несмотря на очевидную опасность таких составов[3]. Придворные дамы Флоренции предпочитали восковые эпиляторы, технология которых восходила к древнеегипетским рецептам Клеопатры[4].

Интерес представляет практика «соланских шляп» — специальных головных уборов с отверстиями, через которые локоны осветлялись под прямыми солнечными лучами. Этот метод, описанный Джилл Берк в анализе венецианских красавиц, демонстрирует изобретательность в достижении эстетических идеалов[1]. Однако подобные процедуры требовали значительных временных затрат и были доступны лишь обеспеченным слоям населения.

Художественная репрезентация vs бытовые практики

Символика гладкой кожи в живописи

Анализ живописных полотен XV-XVI веков обнаруживает сознательную стилизацию телесных образов. Художники элиминировали не только волосяной покров, но и природные особенности кожи — родинки, шрамы, сосудистую сетку. В «Рождении Венеры» Боттичелли совершенная гладкость тела богини контрастирует с реалистичной проработкой волос, что подчёркивает божественную природу персонажа[3].

Эта стилистическая традиция уходила корнями в античные каноны, где отсутствие телесной растительности маркировало юность и невинность. Даже изображая зрелых женщин, живописцы Возрождения сохраняли эту условность, создавая вневременной идеал. Религиозная живопись усилила этот тренд: на полотнах с библейскими сюжетами гладкая кожа становилась символом духовной чистоты.

Реальные гигиенические практики

Несмотря на художественную идеализацию, исторические документы фиксируют разнообразные методы удаления волос. В трактате Катерины Сфорца описывается рецепт пасты из смолы хвойных деревьев и пчелиного воска, которая наносилась на кожу и затем резко срывалась вместе с волосками[1]. Венецианские куртизанки, как свидетельствует Жан Франсуа Дрё дю Радье, практиковали регулярное выщипывание с помощью серебряных пинцетов[3].

Археологические находки в Тоскане подтверждают использование примитивных «бритв» из заточенных раковин моллюсков, которые могли оставлять на коже микротравмы. Это объясняет популярность отваров крапивы и подорожника как антисептических средств после эпиляции[4]. Однако массовое распространение этих практик ограничивалось отсутствием безопасных технологий и высоким риском инфекций.

Социально-культурные аспекты телесного ухода

Гендерные различия в гигиенических нормах

Эпоха Возрождения закрепила чёткое разделение гигиенических практик по гендерному признаку. Если мужская эпиляция ограничивалась зоной лица и шеи, то женский уход за телом превращался в сложный ритуал. Трактат «О сохранении красоты» (1582) предписывал дамам еженедельные процедуры с использованием медово-восковых смесей для зоны бикини и подмышек[4].

Интересно, что удаление волос на ногах не считалось обязательным для простолюдинок. Фрески Пьеро делла Франческа изображают крестьянок с естественной растительностью, тогда как портреты аристократок демонстрируют абсолютную гладкость кожи. Это свидетельствует о классовом характере эстетических норм, где телесный уход становился маркером социального статуса.

Медицинские аспекты и риски

Средневековые медицинские воззрения продолжали влиять на косметологические практики. Распространённое убеждение о «вредных испарениях», выходящих через волосяные фолликулы, заставляло женщин особенно тщательно удалять растительность в подмышечных впадинах и паховой области[1]. Философы-натуралисты вроде Джамбаттиста делла Порта связывали избыточное оволосение с «мужскими соками» в организме, рекомендуя частые эпиляции для восстановления женской природы.

Однако отсутствие понимания антисептики делало процедуры опасными. Случаи химических ожогов от известковых смесей и сепсиса после использования нестерильных инструментов были частым явлением. Это частично объясняет, почему даже в высших кругах многие предпочитали скрывать волосы под многослойными одеждами, а не рисковать здоровьем ради эстетики.

Технологическая эволюция методов эпиляции

Наследие античных методов

Ренессансные косметологи активно адаптировали античные методики. Венецианские мастера усовершенствовали древнегреческий «шугаринг», заменяя ядовитый сок брионии на смесь мёда и лимонного сока[4]. Римская техника выщипывания нитями трансформировалась в использование конского волоса для создания более точных захватов.

Особый интерес представляет возрождение египетской восковой депиляции. Составы на основе пчелиного воска, смолы мастикового дерева и эфирных масел позволяли обрабатывать большие поверхности тела. Однако высокая стоимость компонентов делала эту процедуру привилегией двора Медичи и других правящих династий.

Инновации эпохи Ренессанса

Характерной чертой периода стало появление специализированных инструментов. В музее Флоренции сохранился набор для эпиляции 1523 года, включающий серебряные пинцеты с коралловыми ручками, скребки из вулканического стекла и флаконы для депиляторных смесей. Технический прогресс проявился в изобретении «термических пластин» — медных пластин, которые нагревали и прикладывали к коже для коагуляции волосяных луковиц[3].

Аптекарские книги того времени содержат сотни рецептов депиляторных паст. Наиболее популярной была смесь из гашёной извести, мышьяка и розовой воды, которую наносили на 10-15 минут перед соскабливанием волос. Несмотря на токсичность, этот метод считался эффективным для обработки больших поверхностей типа ног или спины[4].

Иконография гладкости: анализ художественных произведений

Семиотика тела в религиозной живописи

В алтарных образах и фресках раннего Возрождения отсутствие телесной растительности приобретало сакральный смысл. В «Мадонне с младенцем» Фра Филиппо Липпи гладкая кожа Девы Марии контрастирует с реалистичной проработкой одежд, подчёркивая её непорочность. Интересно, что даже изображения младенца Христа лишены каких-либо намёков на волосяной покров, что противоречит реальной физиологии новорождённых.

Эта традиция восходила к византийским иконам, где телесная «незапятнанность» символизировала духовную чистоту. Однако ренессансные мастера довели эту условность до натуралистического совершенства, создавая иллюзию идеальной кожи через технику сфумато и тонкие градации цвета.

Светские портреты и эстетизация тела

В светской живописи, особенно в венецианской школе, гладкость кожи стала маркером социального статуса. Портрет догарессы Венеции кисти Тициана демонстрирует тщательную проработку поверхности ног, где каждый блик подчёркивает отсутствие волосяного покрова. При этом анализ инфракрасных снимков обнаруживает первоначальные наброски с натуралистичными деталями, которые художник сознательно заретушировал в финальной версии[3].

Парадоксально, но именно в эпоху Возрождения, провозгласившую культ натуры, сложилась традиция сознательной идеализации телесного образа. Это противоречие разрешалось через философское осмысление красоты как отражения божественного замысла, где художник выступал не копиистом, а интерпретатором высшей реальности.

Социальные последствия эстетических норм

Формирование beauty-индустрии

Строгие каноны красоты стимулировали развитие целой инфраструктуры услуг. В крупных городах Италии появились «казини делла беллецца» — прообразы современных спа-салонов, где проводились процедуры эпиляции, обёртывания и осветления кожи. Ремесленники специализировались на изготовлении инструментов: в архивах Сиены сохранились заказы на позолоченные пинцеты с инкрустацией перламутром[4].

Аптекари соревновались в создании новых формул депиляторных смесей. Некоторые рецепты, как «Acqua della Regina» из Флоренции, содержали до 30 компонентов, включая экзотические пряности и драгоценные масла. Эти составы становились предметом роскоши и часто фигурировали в приданом невест.

Психологические аспекты

Жёсткие требования к внешности порождали комплексы и неврозы. Письма Изабеллы д'Эсте свидетельствуют о её страданиях из-за «излишней волосатости» ног, которую она пыталась скрыть многослойными юбками. Леонардо да Винчи в своих заметках упоминает случаи дерматитов и ожогов у моделей, вызванных неудачными попытками эпиляции[3].

Инквизиционные процессы над «ведьмами» часто использовали наличие телесной растительности как доказательство связи с дьяволом. Это заставляло женщин особенно тщательно следить за удалением волос, даже ценой здоровья.

Сравнительный анализ с современными практиками

Технологическая преемственность

Многие современные методы эпиляции имеют корни в ренессансных технологиях. Лазерная эпиляция, описанная в источниках[2][5], принципиально повторяет идею коагуляции волосяного фолликула термическим воздействием, хотя и реализованную на принципиально новом техническом уровне. Современные восковые составы продолжают традицию смоляных смесей Клеопатры, усовершенствованных химическими стабилизаторами[4].

Интересно, что средневековая практика предварительного бритья перед эпиляцией сохранилась в современных протоколах лазерной эпиляции. Как отмечают специалисты[2], удаление видимой части волоса необходимо для эффективного воздействия на фолликул, что эмпирически установили ещё венецианские косметологи.

Изменение эстетических парадигм

Если в эпоху Возрождения абсолютная гладкость кожи считалась обязательной, современные стандарты допускают большую вариативность. Однако социологические исследования показывают, что давление beauty-стандартов по-прежнему связывает женственность с отсутствием видимой растительности на теле. Это демонстрирует удивительную устойчивость культурных стереотипов, зародившихся пять веков назад.

Заключение

Проведённое исследование позволяет сделать вывод, что женщины эпохи Возрождения действительно практиковали эпиляцию ног, используя комплекс методов от механического выщипывания до химических составов. Художественные изображения гладкой кожи отражали не столько повседневную реальность, сколько культурные идеалы, сформированные под влиянием античного наследия и социальных норм.

Диссонанс между живописными канонами и бытовыми практиками объясняется несколькими факторами: ограниченной доступностью безопасных методов для широких слоёв населения, классовым характером beauty-стандартов и сознательной идеализацией в искусстве. Современные технологии эпиляции, сохраняя преемственность базовых принципов, позволили минимизировать риски и сделать процедуры массово доступными, хотя культурное давление эстетических норм продолжает влиять на восприятие женского тела.

Citations: [1] https://lattebeauty.ru/article/rumjana-iz-sandala-i-osvetlenie-volos-pod-solncem-cekrety-krasoty-jepohi-vozrozhdenija/ [2] https://polyclin.ru/articles/lazernaya-epilyatsiya-nog/ [3] https://dzen.ru/a/YqRnO9YGHyBef_2g [4] https://laserdoctor.ru/articles/istorija-jepiljacii-depiljacii [5] https://l-beauty.ru/lazernaya-epilyatsiya-volos-na-nogah/ [6] https://kosmetista.ru/blog/biblioteka/76711.html [7] https://dzen.ru/a/ZN4evYLsmkX8QIEQ [8] https://beauty-elen.ru/lazernaya-ehpilyaciya-nog.html [9] https://siriusmag.ru/articles/1346-zenskaa-krasota/ [10] https://dzen.ru/a/ZymRLVE4KX3Tu7q9 [11] https://goldenmandarin.ru/lazernaya-epilyatsiya-nog [12] https://abriell.ru/blog/poleznaya-informatsiya/ideal-krasoty/ [13] https://rabbitroom.ru/epli-history/ [14] https://ap-cosmetics.ru/blog/epilyator-ili-lazernaya-epilyaciya-chto-luchshe-udalyaet-volosy/ [15] https://sfinks.ru/blog/istoriya-epilyatsii/ [16] https://www.laser-estetik.ru/blog/lazernaya-epilyaciya [17] https://artandyou.ru/articles/zhenskiy_obraz_renassaince/ [18] https://www.epil-salon.ru/polezno-znat/istoriya-epilyatsii/ [19] https://www.cleopatra.ru/clinical/epil_history.php [20] https://www.passion.ru/beauty/uhod-za-telom/teryaem-korni-sovremennye-metodiki-epilyacii-i-depilyacii-52041.htm [21] https://rb.versia.ru/yevolyuciya-borby-s-nezhelatelnymi-volosami-ot-drevnix-metodov-do-lazernoj-yepilyacii [22] https://www.instagram.com/bb_rijaya_ya/p/DEwiPUquHyA/ [23] https://lazerel.ru/rastorguevo [24] https://flacon-magazine.com/lyudi/lichny-opyt/4852691-ekskrementy-i-salo-vmesto-krema-zhenshchina-poprobovala-30-byuti-retseptov-epokhi-vozrozhdeniya [25] https://otrazhenie-clinic.ru/lazernaya-epilyacziya-zhivota/ [26] https://lazerel.ru/tekstilshchiki [27] https://xn--j1afm.xn--80aaa6bkfrbe5b.xn--p1ai/depilyatsiya/lazernaya/lazernaya-epilyatsiya-nog/ [28] https://www.medial-clinica.ru/articles/chto-nelzya-delat-posle-lazernoj-ehpilyacii/ [29] https://euromed22.ru/uslugi/apparatnaya-i-lazernaya-kosmetologiya/lazernoe-udalenie-volos-lightsheer-duet/ [30] https://versua.ru/stati/o-lazernoy-epilyatsii/ [31] https://vosksalon.ru/services/epilyatsiya/lazernaya-epilyatsiya-/nog/ [32] https://laserville.com/ru/kak-sovmeshchat-lazernuiu-pyliatsyiu-s-druhymy-biuty-protseduramy/ [33] https://l-beauty.ru/lazernaya-epilyatsiya-podborodka/ [34] https://prolaser-epil.info/catalog/dlya-zhenshchin/nogi/ [35] https://xn--90agcv2ah.xn--80aaa6bkfrbe5b.xn--p1ai/depilyatsiya/voskovaya/ [36] https://detali.com/uslugi/apparatnaya-kosmetologiya/lazernaya-epilyaciya-dlya-muzhchin [37] https://hsedesign.ru/project/7d3af897eb1c4082b0a19a84f45fee7d [38] https://xn--80aaohhapfpvi1f7d1aec.com/nogi-woman/ [39] https://lazerel.ru/tabolovo [40] https://vk.com/@lashstudio_feja-istoriya-depilyacii [41] https://epilas.ru/services/epilation/lady/legs [42] https://waxabar.ru/depilyaciya.html [43] https://laserliks.ru/uslugi/lazernaya-epilyatsiya-nog/ [44] https://beautypractice.ru/uslugi/epilyatsiya-nog/ [45] https://epilas.ru/services/epilation/lady [46] https://slim.ua/lazernaya-epilyaciya/osnovy-lazernoj-epilyatcii [47] https://l-beauty.ru/lazernaya-epilyatsiya-spiny/ [48] https://hsedesign.ru/project/c368e5ca8a6f48599f476f65d92cfb7c [49] https://laserville.com/ru/lazernaya-epilyaciya-navsegda-li-eto/ [50] https://www.cleoline.ru/articles/lazernaya-epilyaciya-opisanie-procedury-vse-za-i-protiv/ [51] https://kosmetista.ru/blog/biblioteka/76594.html

#история #техника #реклама #перевод

Осенью 1952 года мой отец создал Blab-Off — устройство, отключающее звук на телевизоре. В те времена телевизионная реклама была назойливой и агрессивной, а главное — намного громче самих телепередач. Сегодня, как бы мы ни жаловались, рекламные ролики зачастую не уступают по качеству программам, которые они прерывают.

История началась однажды поздним вечером, когда мои родители сидели на диване перед телевизором. Внезапно раздался раздражающий звук рекламы. Отцу не хотелось вставать, чтобы выключить её.

«Должен же быть способ заглушить эту болтовню, не подбегая к телевизору», — посетовала мама. «Это же разбудит детей».

«Легко», — ответил отец. «Я придумаю решение за десять минут, это же так просто».

Он подошёл к телевизору, опустился на колени за ним и осмотрел динамик. «Ничего сложного», — заключил он. «От трансформатора² к клеммам динамика идут два маленьких провода. Всё, что нужно, — разрезать один из них ножницами и удлинить шнуром от лампы. А на другом конце шнура — выключатель. Элементарно».

«Спорим, ты не сделаешь это за десять минут?» — подзадорила мама.

Он справился. Пока мама засекала время, отец сбегал в подвал и вернулся с двадцатью футами лампового шнура, ножницами, выключателем Гилберта³, изолентой и фонариком. Он снова сел на пол у телевизора, собрал всё воедино, и устройство заработало.

На следующий вечер мы с братом по очереди включали и выключали звук, сидя на диване. Качество звука и изображения не портилось, сколько бы раз мы ни переключали.

«Перед вами первый в мире Blab-Off», — объявил отец, окрестив свой новый гаджет, вдохновившись маминым замечанием о выключении болтовни.

В течение следующих недель отец занимался усовершенствованием своего изобретения. Он купил в магазине радиотоваров две маленькие клипсы, припаял их к оголённым проводам на одном конце лампового шнура, прикрепил зажимы к концам обрезанного провода динамика, а шнур закрепил изолированной скобой.

Когда он пригласил соседей на демонстрацию, те были в восторге. «Вы могли бы заработать миллион долларов, если бы рекламировали этот удивительный гаджет!» — воскликнул один из них. «Его купит каждый владелец телевизора».

Перспектива заработать миллион долларов воодушевила отца. Он арендовал помещение в офисном здании в центре города с престижным почтовым адресом и открыл небольшую фабрику с двумя сотрудниками для производства Blab-Off. Процесс был прост: к двадцатифутовому стандартному ламповому шнуру прикреплялся выключатель, а к двум проводам на другом конце припаивались маленькие зажимы. Всё это упаковывалось вместе с инструкцией и изолированной скобой в почтовую коробку с наклейкой «Blab-Off: переключатель звука телевизора с дистанционным управлением».

Вскоре отец понял, что запатентовать такое простое устройство невозможно, поэтому он зарегистрировал Blab-Off как торговую марку. Следующей проблемой стал страх потерять работу — его имя, Говард Манишевиц, было слишком узнаваемым⁴. Он взял псевдоним Боб Грант и держал свою настоящую личность в секрете.

Для продвижения своего революционного изобретения отец обратился в смелое рекламное агентство Leonard M. Sive & Associates. Они подготовили несколько телевизионных роликов, но семь телеканалов отказались их транслировать. Затем были созданы объявления для крупных газет, но пятнадцать изданий отвергли рекламу. Только одно объявление было принято — Леонард Сайв отправил его в New York Mirror, надеясь, что известный ведущий новостей Уолтер Уинчелл, писавший для Mirror, обратит на него внимание. Так и случилось.

22 марта 1953 года Уолтер Уинчелл объявил в своём национальном телешоу:

«Скоро будет представлен самый ужасающий гаджет в телевидении для владельцев телевизоров, который продаётся по цене 2,98 доллара. Одним движением пальца из своего кресла в гостиной вы сможете отключить все рекламные ролики и комментаторов, которые вас раздражают. Устройство называется Blab-Off, вероятно, в честь болтливых комментаторов».

Вскоре последовал звонок из «Ридерз Дайджест» с предложением прислать одного из лучших журналистов для интервью. Отец с радостью согласился. К. Лестер Уокер, журналист «Ридерз Дайджест», приехал из Нью-Йорка в наш дом в Цинциннати. Интервью длилось два дня. Отец показал ему свою записную книжку, полную писем от довольных покупателей.

«Ридерз Дайджест» не ограничился интервью. Они подготовили анкету и наняли независимую организацию для опроса сотен случайно выбранных владельцев Blab-Off. Результаты показали, что «88 процентов купивших гаджет установили его, а 98 процентов из них регулярно им пользуются».

По совету «Ридерз Дайджест» отец решил создать запас Blab-Off, упакованных и готовых к продаже в универмагах и аптеках по всей стране. Для этого он занял пятьдесят тысяч долларов, расширил производство, разработал картонную упаковку и транспортный контейнер, а также создал рекламные материалы — вывески, листовки, открытки, канцелярские принадлежности и чеки.

В ноябрьском номере «Ридерз Дайджест» за 1953 год появилась восторженная двухстраничная статья К. Лестера Уокера под названием «Как остановить нежелательную телевизионную рекламу».

Почта приходила в офис отца целыми мешками. Принимая по несколько тысяч заказов в день, он вернул заём в пятьдесят тысяч долларов за несколько недель. Заказы продолжали поступать. Однако в магазинах устройство почему-то не продавалось. Отец консультировался с экспертами по упаковке, маркетологами и специалистами по продажам, но никто не мог объяснить причину.

Вскоре стало слишком поздно — появились подражатели. Отец понял, что миллион ему не заработать. Он вернулся к основной работе и продал Blab-Off трём друзьям. Они продолжали продавать его по почте, получая скромную прибыль, достаточную, чтобы не считать себя обманутыми.

Через пару лет ситуация изменилась. Компания Zenith TV предложила за семьдесят долларов пульт дистанционного управления, который не только включал и выключал звук, но и переключал каналы. Внезапно для Zenith стало политкорректно рекламировать на всю страну возможность «убрать звук из надоедливой телевизионной рекламы». Правда, всё ещё приходилось мириться с проводами. Прошло ещё несколько лет, прежде чем на рынке появились беспроводные устройства, но они стоили значительно дороже 2,98 доллара.

Blab-Off и его преемники оказали огромное влияние на рекламную индустрию. Начиная с 1954 года, телевизионные рекламные ролики резко изменились. Они перестали быть такими громкими и стали намного умнее. Рекламщикам пришлось делать их качественными, информативными и развлекательными, иначе зрители просто отключали бы звук.

Если обратиться к общедоступным источникам, таким как Wikipedia или сайт Zenith, можно прочитать, что дистанционные устройства были впервые разработаны компанией Zenith в 1950 году. Возможно, они пришли к этой идее примерно в то же время, что и мой отец. Если так, то они определённо держали её в секрете. И, вероятно, не выпустили бы её на рынок ещё долгие годы, если бы мой отец не создал Blab-Off.

Мой отец так и не вошёл в историю и не стал богатым. Всё, что осталось, — это статья из «Ридерз Дайджест» и пара старых Blab-Off, которые я сохранила как память о его изобретении.

¹ Да, в предпоследнем абзаце утверждается, что «изобретения» были сделаны одновременно и независимо. Скорее всего, истина где-то между, т.к. у Zenith был полноценный пульт с переключением каналов, но только для конкретной модели телевизора. ² Да, в ламповых усилителях динамик подключается через понижающий трансформатор.
³ Наверно, вот такой:

⁴ Имя Говард Манишевиц, вероятно, было узнаваемым из-за созвучия с известной маркой кошерных продуктов Manischewitz, #НоЭтоНеТочно. В оригинале было:

His name, Howard Manischewitz, of “Man-oh-Manischewitz” fame, was not one that would go unnoticed.

Urban Dictionary говорит, что это аналог междометия Man-o-Man, что, в свою очередь, означает «Божечки!».